Жизнь по уставу

Просмотров: 3472

Автор: Владислав Кононов
Выпуск:

Чудовищеводство в исторической ретроспективе.

В истории смоленского сельского хозяйства не так уж и много попыток прививания чужеземных культур и прочего "чудовищеводства". Впрочем, когда-то и обыкновенный картофель в средней полосе был чем-то невиданным - на Смоленщине он появился и вытеснил привычную репу лишь во второй половине XIX века.
Зато не поддается исчислению количество попыток наладить жизнь в смоленской деревне. Нынешнему нацпроекту предшествовала попытка возродить фермерство, до этого - колхозы и совхозы, своеобразный римейк крепостного права на советский лад. Еще раньше - Столыпин с хуторами и Энгельгардт со льном. А один из смоленских губернаторов XVIII столетия, Тимофей Текутьев, еще до своего назначения в Смоленск, пытался "возродить" деревню путем следования собственноручно составленной инструкции. Эта история интересна еще тем, что уже после назначения на губернаторскую должность Текутьев пытался перенести свой устав на жизнь всей губернии.
   
Век высшей пробы
    Вторая половина XVIII - начало XIX веков - это время бурного усадебного строительства в российской провинции. "Золотой век" в жизни дворянской усадьбы начался с принятия Петром III в 1762 году манифеста "О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству". После опубликования манифеста многие дворяне оставили службу и занялись обустройством родовых усадеб.
Жизнь дворянской усадьбы до этого времени, по выражению историка, скрыта от нас не только временем, но и самой блестящей культурой "золотого века". Одним из немногих источников знаний о ней являются особые инструкции (или наказы), составлявшиеся землевладельцами и адресованные управляющим их имениями. В этих инструкциях содержались указания дворян по частным вопросам, регламентировались сельскохозяйственные работы и правовые отношения в имении, организация мануфактуры и т.п. Такой наказ под названием "Инструкция о домашних порядках" в середине XVIII столетия был составлен капитаном Преображенского полка Тимофеем Текутьевым. Предназначался он приказчику имения Текутьева села Новое Кашинского уезда Московской (впоследствии Тверской) губернии. Этот литературный памятник, ныне хранящийся в отделе редких книг и рукописей Научной библиотеки МГУ, является наиболее подробной и полной из известных вотчинных инструкций первой половины - середины XVIII века и представляет немалый интерес для историков и краеведов.

Пьянство, лакомство и суеверство
"Инструкцию о домашних порядках" Текутьев писал три года в Санкт-Петербурге, отсылая ее приказчику имения частями по мере завершения. В ней он до мельчайших подробностей предусмотрел хозяйственные надобности деревенской жизни - от сроков и глубины вспашки зяби до рецептов различных настоек и солений. Здесь же содержалось описание интерьера барского дома и домовых работ - какими они должны быть у рачительного хозяина. В инструкции немало места уделено рассуждениям о жизни крепостных, суть которых сводится к фразе "когда б жили порядочно, то никого бедного и голодного не было...". Говоря о способах поддержания крестьян в повиновении, Текутьев давал не слишком лестную характеристику своим крепостным: "Леность, обман, ложь, воровство будто наследственно в них положено. Пьянство, лакомство, суеверство, примечание, шептуны - лучшее их удовольствие".
 Главным средством от всех этих "болезней" автор считал принуждение и телесные наказания. Определенную роль в исправлении нравов обывателей Текутьев отводил и Церкви, при этом, правда, не испытывая особых иллюзий в отношении приходского духовенства: "Отцы духовные о Законе и Провидении Божьем, о справедливой жизни ясно не говорят и в их противных человечеству делах не запрещают, а некоторые их умыслы поощряют пьянством, завистью, ненавистью, любостяжанием и больше неусыпно пекутся о получении своего интереса".
Стройная вертикаль
    По мнению Текутьева, губернатор у себя в губернии был таким же хозяином, как помещик - в собственном имении. И свои замыслы относительно рационализма в хозяйствовании и "домашней экономии" он теперь попытался реализовать в масштабах целой губернии. Это, в частности, подтверждают предложения Т.П. Текутьева по улучшению обустройства Смоленской губернии, представленные им ко двору в 1770 году.
Сразу же после своего назначения Текутьев занялся приведением в порядок губернского архива: "Застал я в смоленской губернской канцелярии старых лет архивные дела, по большей части разобранные и описные, а притом по разным местам несколько и неразобранные, которые старался привести в порядок, почему в мою бытность разобрано и описано оных множество, и устроенный при канцелярии каменный архив расположением тех дел вверху в шкафах и внизу в погребах по сундукам". Докладывая об этом Екатерине II, Текутьев просил ее разрешения уничтожить дела, которые "от долговременного лежания погнили и истлели" и в которых "слов ни одного не видно, и описывать не можно".
От смоленского генерал-губернатора Вилима Фермора Текутьеву по наследству досталась копия секретного документа, составленного Екатериной II в 1763 году и описывающего генерал-губернаторские полномочия. Тимофей Петрович писал императрице, что по этой инструкции он "исполнение чинить... смелости не имеет", однако усматривал в "оной весьма полезнейшее для всей губернии наставление". И, несмотря на то, что он не получил статуса генерал-губернатора, деятельность Текутьева на посту смоленского губернатора выходила за рамки закона: он занимался укреплением форпостов, борьбой с побегами за границу крепостных и рекрутов, искоренением кормчества в приграничных районах и т.д. Вмешивался Тимофей Петрович и в область судопроизводства (по екатерининскому "Учреждению о губерниях" 1775 года таким правом обладали именно генерал-губернаторы). За два с небольшим года (с конца 1667 по 1770 год) он самостоятельно, "без произведения по форме судов" решил 791 тяжбу "о разных обидах и грабежах". Сам Текутьев оправдывал свои действия судебной волокитой - разбирательство иных дел "обыкновенными" судами тянулось до 10 лет и более.
Интересен способ, при помощи которого Тимофей Петрович предлагал императрице решить проблему недоимок, числящихся на бельских купцах (к 1770 году те задолжали казне около 6,5 тысячи рублей). Бедность купцов, по словам Текутьева, была вызвана не столько недавним пожаром в г. Белом, сколько их "леностью и пьянством". Губернатор предлагал переселить из Вязьмы и других городов в Белый "семей 20 пожиточных посадских", которые своим примером побудили бы "тамошних ленивцов к исправлению их нравов и состояния...  а с тем к бездоимочному казенных за себя податей платежу". Сознавая, что на такое переселение никто добровольно не согласится, Текутьев просил императрицу "особливаго на то указу". Екатерина II не одобрила эту инициативу: "Мы почитаем сие невольное переселение за отяготение сим последним пожиточным купцам. Согласиться на то не можем, разве кто из иногородних сам туда переселиться пожелает".
В другом своем предложении Тимофей Петрович отмечал, что дворцовые крестьяне губернии "в исправлении своих работ ленивы и нерадетельны", "в извоз и в работы... в город не ходят и не нанимаются", отчего "многие хлебом и скотом скудны". Для понуждения крестьян "к земледельству" губернатор предлагал определить "исправных людей". Такая мера, по мнению Текутьева, восполнила бы и недостаток губернии в мастеровых людях.
Обвиняя многих жителей губернии в лености и праздности, Тимофей Петрович проявлял и явно "отеческую" заботу о них. По его инициативе до 1770 года была открыта аптека в Вязьме, учреждены три должности лекаря в Смоленском и одна - в Дорогобужском уездах. В 1773 году по указу Сената для устранения "редкости и недостатка в мелкой монете" и "ради обмена предъявляемых публикой Государственных ассигнаций" в Смоленске при участии губернатора была учреждена Банковая контора. Текутьев также лично разбирал "обиды", чинимые обывателям квартирующими и проходящими армейскими полками. Он пресекал вымогательства военными у крестьян "хлеба, сена и живности за малую цену, а иногда и безденежно", ставил на вид пренебрежительное отношение армейских чинов к просьбам и жалобам простых людей. Это зачастую приводило к конфликтам губернатора с военными и поискам заступничества у императрицы: "Командующие полевыми полками командиры вступают в такие повеления, которые не до их, а до вверенной мне должности принадлежат, почему принужден с ними входить в спор".

Великий крикун
Тимофей Текутьев принадлежал к небогатому дворянскому роду, известному с середины XVI века. Его предки служили по дворянскому списку города Кашина. Сам Тимофей Петрович вступил на службу "из недоросли" солдатом в Киевский полк в 1730 году. Семь лет спустя он был определен поручиком в Первый московский полк, а в 1740 году стал полковым секретарем лейб-гвардии Преображенского полка. В 1742 году Т.П. Текутьев был произведен в капитан-поручики, а в 1748-м - в капитаны, в чине которого он прослужил до воцарения Петра III.
Имение в с. Новое Кашинского уезда "с 80 душами крепостных мужеского пола" Текутьев получил в качестве приданого за женой (женился он до 1744 года - тогда у него уже был сын Александр, второй сын - Петр родился в 1752 году). Небольшое жалованье капитана Преображенского полка (360 рублей в год) и обязанность посещать почти все придворные празднества предопределили интерес Текутьева к рациональному ведению хозяйства в имении и "деревенской экономии". Тимофей Петрович был знаком с публиковавшимися Академией наук в "Ежемесячных сочинениях и переводах" заметками и статьями на тему "земледельства". Большое влияние на составленную им "Инструкцию" оказал и труд немца Соломона Губертуса "Экономическая стратегма".
С воцарением Петра III и опубликованием "Манифеста о вольности дворянству" Тимофей Петрович не последовал примеру многих дворян, оставивших службу. Забота об имении ушла для Текутьева на второй план, по-видимому, в связи с его взлетом на служебном поприще. В 1761 году он стал секунд-майором Преображенского полка. Поддержав Екатерину II во время июньского переворота, Текутьев в 1764 году был произведен в премьер-майоры лейб-гвардии. Указ о его назначении смоленским губернатором последовал 22 сентября 1767 года. В том же году Тимофей Петрович получил чин генерал-майора.
В отставку Тимофей Петрович вышел в 1775 году в чине генерал-поручика, незадолго до начала проведения губернской реформы. За службу ему в наследственное владение было пожаловано имение в Городецком уезде Полоцкого наместничества. Умер Текутьев в январе 1779 года, пережив своих сыновей и не оставив после себя наследников. Место его погребения не установлено.
Гавриил Романович Державин, впервые встретивший Текутьева еще в 1762 году, впоследствии так отзывался о нем: "Сей чиновник был человек добрый, но великий крикун, строгий и взыскательный по службе".

"Леность, обман, ложь, воровство будто наследственно в них положено. Пьянство, лакомство, суеверство, примечание, шептуны - лучшее их удовольствие". О крепостных
Отцы духовные о Законе и Провидении Божьем, о справедливой жизни ясно не говорят и в их противных человечеству делах не запрещают, а некоторые их умыслы поощряют пьянством, завистью, ненавистью, любостяжанием и больше неусыпно пекутся о получении своего интереса.О Церкви

Бесполезное полезно
Инна ПЕТРОВА

Традиционный ежемесячный опрос "Портфеля" -
о вещах сколь радостных, столь и не приносящих деловому человеку ощутимой пользы в бизнесе. Речь
идет о милых безделушках: "мулечках" и "фишечках", которые украшают интерьеры и рабочие столы смоленских предпринимателей. "Какая из ваших безделушек самая полезная"

Андрей Кравченко, директор сети ресторанов "Чао, Италия":
"Если учесть, что у меня целых три рабочих места в разных местах, я стараюсь их ничем особенно не загружать - а уж "безделушками" тем более. Единственное, чего у меня пока нет, но что хотел бы приобрести из "бесполезно-полезных" вещиц - электронную фоторамку. Чтобы закачать сразу много фото и смотреть слайд-шоу. Просто в течение трудового дня время от времени хочется отвлечься на что-нибудь позитивное, снять психологическое напряжение".

Татьяна Тарасенко, директор магазина "Книжный мир" на ул. Октябрьской рев.:
"Не представляю свой рабочий кабинет без атрибутов фэн-шуй... У меня их не очень много, но есть. Казалось бы, безделушки - но пользу действительно приносят. По крайней мере, очищают рабочее пространство от негатива: как, например, хрустальный кристалл, который стоит у меня на столе".
Алексей Киселев, директор ювелирного центра "Смоленские бриллианты":
"У меня на рабочем месте интерьер достаточно строгий: считаю, что "безделушкам" там не место. И полезным, и бесполезным. Сувениры не очень люблю... Единственное, что там присутствует из моего "личного пространства", - фотография сынишки на рабочем столе компьютера. Что-то ведь должно согревать душу в течение рабочего дня".

Алексей Слинченков, директор кинотеатра "Современник":
"Ничего лишнего на рабочем месте не держу... Хотя долгое время на столе у меня лежал большой сувенирный паук-кукла из "Ночного дозора" (точная копия того самого паука, что "жил" в квартире бабки-ворожеи, к которой в начале фильма приходит герой Хабенского). Этот сувенир мне подарили на встрече с создателями первого отечественного блокбастера в день его премьеры. Я хранил этого паука как память о первом коммерческом успехе нашего российского кино".

Николай Журавлёв, руководитель
пресс-службы
ОАО "ПО "Кристалл":
"В интерьере моего кабинета ничего лишнего, не относящегося к повседневным делам и обязанностям, нет. Только на рабочем столе - парочка любопытных сувениров, привезенных моими друзьями из зарубежных поездок для личной коллекции. Это две стеклянные полусферы с плавно падающими внутри снежинками... В той, что "приехала" из Парижа, - Эйфелева башня, в другой, из Венеции, - единорог. Конечно, функциональными вещами такие сувениры не назовешь, хотя, может быть, полусферы можно использовать как пресс-папье... Но они прекрасно помогают время от времени "разгрузить голову": посмотришь несколько минут на мерно опускающиеся снежинки, на ум приходят приятные воспоминания... Это помогает сконцентрироваться и не выбиваться из рабочего ритма".