Кому нужны стратегии, или Далеко ли от нас горизонт?

Просмотров: 3682

Автор: Андрей Старцев
Выпуск:

Региональная организация России сформировалась в эпоху плановой индустриализации.

В советский период регионы рассматривались как совокупность географически сопряженных производственно-технологических площадок, совместно обеспечивающих сбалансированность и самодостаточность экономики, ее динамичный рост. В силу этого региональное развитие страны осуществлялось как плановое размещение на территории производительных сил.
В первую очередь исходя из этого по территории распределялось население, устанавливались инвестиционные приоритеты и сроки проектного освоения отдельных территорий.

Группировка регионов России по уровню развития
Основной смысл хозяйствования на территории страны сводился к тому, чтобы: а) организовать общественное производство как единую большую фабрику, где все работают на всех; б) минимизировать общие затраты за счет рационального размещения производительных сил, приближения потребителя к источникам сырья, энергии и т.п.; в) обеспечить сдвиг хозяйственных комплексов на Урал и в Сибирь; г) гарантировать самодостаточность экономики страны, ее независимость от внешних влияний и т.п.
Но, будучи достаточно эффективной в рамках плановой экономики, в рыночных условиях отечественная система организации и размещения производственных сил порождает массу проблем (проблемы моногородов и пр.) и в целом не соответствует вызовам времени. Это побудило провести работу специалистами Совета Федерации Федерального Собрания России по типологизации регионов. В результате по уровню экономического развития, структуре производства, уровню развития инфраструктуры и обеспеченности квалифицированными кадрами и другим показателям были выявлены следующие группы областей, краев и республик.
Первую группу образуют Башкортостан и Татарстан, Белгородская, Вологодская, Липецкая, Нижегородская, Самарская, Свердловская и Челябинская области. Они отличаются относительно диверсифицированной структурой производства, высоким производственным потенциалом, развитой инфраструктурой и квали­фицированными кадрами.
Ресурсодобывающие республики Коми, Якутия, Хакасия, Красноярский край, Иркутская, Магаданская, Омская, Оренбургская, Томская, Тюменская области условно составляют вторую группу субъектов федерации.
В третью группу регионов входят Владимирская, Ивановская, Курская, Московская, Смоленская, Тульская, Ульяновская и Ярославская области. Все они отличаются высокой степенью хозяйственной освоенности территории, развитой инфраструктурой и наличием квалифицированных работников. Перспективы формирования здесь устойчивых экономических структур можно оценить как хорошие. Это справедливо и в отношении инвестиционного климата.
Республика Карелия, Архангельская, Вологодская, Воронежская, Калужская, Камчатская, Костромская, Ленинградская, Мурманская, Новгородская, Орловская, Пензенская, Пермская, Рязанская, Сахалинская, Тверская области составляют четвертую группу регионов. Ситуация в их экономике близка к среднероссийским показателям, поэтому их перспективы в наибольшей степени связаны с преодолением угроз, имеющих прежде всего общенациональное значение: недостаток инвестиций в человеческий потенциал; низкое качество управления и общее ослабление управленческого потен­циала; чрезмерная затратность экономики, труда, капитала, мате­риалов и энергии; ослабле­ние научно-технического потенциала и др.
Краснодарский и Ставропольский края и Ростовская область составляют пятую группу регионов. Надежды динамичного развития данного региона связывают­ся с эффективным развитием сельскохозяйственного производ­ства, реализацией стратегии России на обеспечение своей продо­вольственной независимости, а также расширением услуг бальнео­логического комплекса Кавказских Минеральных Вод.
Шестая группа регионов включает Республику Марий Эл, Мордовию, Удмуртскую, Чувашскую республики, Хабаровский край, Брянскую, Кемеровскую, Курганскую, Псковскую и Сара­товскую области. Их экономика в значитель­ной степени определяется ситуацией в ВПК. Кризис резко обо­значил диспропорции между производствами оборонной промыш­ленности, имеющими высокие технологии и передовую организацию, и другими секторами народного хозяйства. Проблемы устойчиво­сти и устойчивого развития экономики здесь могут быть решены при значительной помощи извне.
Республики Алтай, Бурятия, Калмыкия, Тыва, Алтайский и Приморский края, Амурская, Астраханская, Тамбовская и Читин­ская области составляют седьмую группу, попадая, согласно оцен­кам экспертов, одновременно и в разряд подверженных наиболее глубокой депрессии, и в число наиболее отсталых по уровню со­циально-экономического развития.
Республики Адыгея, Дагестан, Кабардино-Балкарская, Кара­чаево-Черкесская, Ингушетия, Северная Осетия–Алания состав­ляют восьмую группу регионов. Устойчивое развитие здесь во мно­гом зависит от урегулирования острейших политических, нацио­нальных, пограничных и других проблем.

Современные тенденции: деиндустриализация и рост сектора услуг
В отечественной экономике укрепляются те же тенденции современного экономического развития, которые набирают силу в странах мира: глобализация, опережающее развитие сферы услуг, формирование постиндустриального общества, уве­личение интеллектуальной составляющей в результатах производства, тотальная информатизация современного общества, исчерпание традиционных источников социально-экономического роста.
Экономическое развитие проходит три основные стадии: доиндустриальную, индустриальную и постиндустриальную. Доминирующими отраслями доиндустриального развития являются добывающие от­расли, сельское хозяйство, рыбная, лесная, горнодобывающая промышленность. В индустриальной стадии доминируют перера­батывающие отрасли: машиностроение, химическая, лесная и де­ревообрабатывающая, легкая, пищевая промышленность и пр. В постиндустриальной стадии основными отраслями, на которых базируется экономическое развитие, становятся отрасли немате­риального производства: наука, образование, торговля, финансы, страхование, здравоохранение и др. Характерными чертами пост­индустриального общества становятся относительное падение производства товаров и относительное увеличение производства услуг, рост наукоёмкости производства, повышение уровня ква­лификации персонала, опережающая интернационализация про­изводства.
В России в настоящее время происходят два противоположных по направленности процесса: деиндустриализация и рост удельно­го веса сектора услуг. Первая тенденция – падение удельного веса перерабатывающих отраслей с одновременным укреплением до­бывающих – является отчасти вынужденной и в целом с точки зрения перспектив дальнейшего развития отечественной экономи­ки носит негативный характер. Эта тенденция смещает отече­ственную экономику с преимущественно индустриальной на доиндустриальную стадию развития, что свидетельствует не о про­грессе, а скорее о регрессе. В то же время в российской экономике происходит рост удельного веса услуг, торговли и финансовых учреждений, что характерно в целом для постиндустриальной ста­дии развития общества.
Как уже отмечалось, в настоящее время сложившаяся региональная структура экономики во многом не соответствует требованиям времени и нуждается в корректировке; данное обстоятельство является основой для правительства страны при разработке стратегий экономического развития регионов и страны в целом.

«Стратегия-2020»
Наиболее известным документом в области стратегического планирования сейчас является т.н. «Стратегия–2020», являющаяся концепцией долгосрочного социально-экономического развития РФ до 2020 года, подготовленной по заказу российского правительства в 2011 году.
«Стратегия-2020» базируется на двух основаниях: новой модели экономического роста и новой социальной политике. Новая модель роста необходима, поскольку исчерпала себя прежняя модель, опиравшаяся на быстрый рост внутреннего спроса и цен на товары российского экспорта. Без новой модели роста невозможна и новая социальная политика: России необходимы темпы роста экономики как минимум на 5% в год. При этом рост должен быть основан не на экспорте сырья и государственном перераспределении ресурсов из сырьевого сектора в сектора экономики с низкой эффективностью и высокой занятостью.
Одна из основных идей «Стратегии-2020» – задействование неиспользованных ранее факторов конкурентоспособности (высокое качество человеческого потенциала, научного потенциала). Второй комплекс мер, связанных с формированием новой модели, связан со снятием институциональных барьеров для экономического роста. Это попытка сделать внешнюю среду менее агрессивной по отношению к бизнесу, улучшить деловой климат, развить конкурентную среду. «Стратегия-2020» выделяет основные проблемы и препятствия в госрегулировании, сдерживающие экономический рост и спрос экономики на инновации.
Согласно прогнозу, экономика ближайшего будущего будет постиндустриальной, в ее основе – сервисные отрасли, ориентированные на развитие человеческого капитала: образование, медицина, информационные технологии, медиа, дизайн. В этой области у России есть конкурентные преимущества, но они быстро растрачиваются в силу устойчивого недофинансирования социальных систем и неэффективного управления ими. В основе предложений «Стратегии-2020» в социальной сфере – стремление восстановить и закрепить сравнительные преимущества страны в сфере образования, культуры, медицины.
Однако, критики данного документа отмечают его декларативный характер (обозначаются цели, но отсутствуют чёткие программы их достижения) и ряд других существенных недостатков. Например, президент института национальной стратегии Михаил Ремизов считает, что в «Стратегии-2020» авторы высказывают много здравых идей относительно оживления делового климата в стране, сокращения избыточной регуляции, создания более благоприятных условий для частного бизнеса, поощрения конкуренции, развития антимонопольной политики. Однако этого недостаточно для того, чтобы решить задачу диверсификации экономики. Дерегуляция и либерализация экономики, даже в случае относительного успеха этих мер, сами по себе лишь закрепят существующую структуру экономики. Экспорт сырья обеспечивает наибольшую норму прибыли. Дерегуляция, самоустранение государства означает попросту, что оно не пытается перереспределить эту норму прибыли в пользу обрабатывающих отраслей. Это путь к отсталости. Не случайно такие крупные добывающие страны, как США, многое делают для того, чтобы норма прибыли в добывающем и обрабатывающем секторах экономики были, по крайней мере, сопоставимы. Здесь можно отметить точку расхождения авторов «Стратегии-2020» с избирательной кампанией В. Путина. В его выступлениях постоянно звучала мысль о создании налоговых стимулов для обрабатывающей промышленности. Но если премьер под «налоговым маневром» подразумевал маневр в сторону обрабатывающей промышленности, то авторы «Стратегии» под этим подразумевают нечто прямо противоположное. Например, обнуление экспортных пошлин на нефть означает принципиальный отказ от косвенного субсидирования отечественной промышленности за счет сырьевого сектора.
В целом задачи в «Стратегии» стоят, безусловно, важные, только вот верится в их осуществление с трудом. К слову, действующий вариант Стратегии – не первый, а второй. Первый был разработан аккурат перед мировым финансовым кризисом и предполагал достижение к 2012 году следующих показателей (по отношению к 2007 году):
- увеличение ожидаемой продолжительности жизни на 2,5 года;
- рост ВВП на 37-38%;
- рост производительности труда на 40-41%;
- снижение энергоемкости ВВП на 17-19%;
- рост реальных располагаемых доходов населения на 53-54%;
- рост инвестиций в основной капитал на 80-85% и т. д.
Ни одна из них выполнена не была (несмотря на мантры министра финансов, премьер-министра, президента страны про «островок стабильности» в России в бурном море мирового финансового кризиса).

Начать и углубить!
С извечной российской привычкой российской бюрократии держать нос по ветру почин с разработкой «Стратегии-2020» был подхвачен многочисленными продолжателями. Например, в начале срока своего президентства Д. Медведев выдвинул идею в дополнение к «Стратегии-2020» разработать стратегию инновационного развития России до 2030 года, в которой должны были бы быть отражены развитие ресурсосберегающих технологий, освоение наукоемких технологий, биотехнологий, электронизация и информатизация народного хозяйства, ускоренное развитие энергетики, создание и внедрение новых материалов и др.
Как грибы после дождя, в министерствах стали появляться «Стратегия развития морской портовой инфраструктуры России до 2030 года», «Стратегия развития железнодорожного транспорта РФ до 2030 года», «Энергетическая стратегия России на период до 2030 года», «Стратегия развития геологической отрасли до 2030 года», «Стратегия развития космической деятельности России до 2030 года и на дальнейшую перспективу» и т. п. Не отставали отдельные компании, региональные и муниципальные власти: «Стратегия инновационного развития ОАО «РЖД» на период до 2015 года», «Стратегия социально-экономического развития города Пермь до 2030 года», «Стратегия социально-экономического развития Новгородской области до 2030 года»…
Идея с планированием, бесспорно, хороша, только, к сожалению, приобретает гротескные формы. Планировать кинулись все, кому не лень – просто потому, что «все побежали, и я побежал…» Точно так же во времена Хрущёва было принято повсеместно сеять кукурузу, а при Ельцине играть в теннис.
Как заметил член-корреспондент РАН, профессор Борис Кашин, планирование в любой области, и в том числе в области инновационного развития, необходимо, но, прежде чем заглядывать в дальние перспективы, надо проанализировать текущую ситуацию. По словам эксперта, «прежде всего надо понять: с чего мы стартуем? Нужны срочные меры, чтобы спасти то, что еще осталось. А если мы сейчас будем думать, что будет в 2030 году, то там вообще ничего не будет, если мы не спасем того, что есть».

Инвестиционная непривлекательность
Развитие российских регионов тормозит непривлекательный инвестиционный климат. Вызвано это, в том числе, наращиванием налоговой нагрузки на труд, что противоречит общемировой тенденции, когда для повышения конкурентоспособности экономики налоги на труд и капитал снижаются, а на потребление – увеличиваются.
Чтобы экономика регионов была инвестиционно привлекательной, должно быть выгоднее вкладывать в производство, чем покупать очередную яхту или квартиру.
Что характерно, мы проигрываем борьбу за привлечение инвестиций не только странам с развитой мощной экономикой или с дешёвым человеческим капиталом, но и своим ближайшим соседям, сопоставимым с нами по уровню развития экономики, например, Казахстану.
В результате инвестиции на душу населения в Казахстане в 80 раз выше, чем у нас.

Заключение
Изо дня в день с экранов госканалов мы слышим бравые заявления официальных лиц о твёрдом намерении достигнуть через 10, 20, 30 лет… неважно, чего, скажем, рекордной закладки в инкубаторы клевера от каждой курицы-несушки после обмолота зяби. Видим очередное совещание с серьёзными дядьками в костюмах, посвящённое программе решения очередной очень важной проблемы. Готовится много графиков, диаграмм, используются множество непонятно звучащих терминов с обильным использованием латинского алфавита в написании (SWOT-анализ, SNW-анализ и т.п.).
Но при этом не покидает ощущение, что всё это мельтешение и вся эта наукообразность используется исключительно с целью напустить тумана и не дать заметить, что король-то – голый. Очень показательны сроки, установленные в большинстве программ, - 2020-е, 2030-е годы. Складывается впечатление, что фактически действующая власть подстраховывается, назначая контрольные даты исполнения за пределами сроков истечения своих полномочий. Как тут не вспомнить старый советский анекдот.
На заводе идет партсобрание. Выступает парторг:
— Товарищи! Коммунизм уже на горизонте».
Голос из зала:
— А что такое «горизонт»?
— Горизонт, товарищи, — это воображаемая линия, которая удаляется при приближении к ней.

Таблица 1.